Следите за нашими новостями

         

 

 

Яндекс.Метрика

Публикации

2016  2015  2014  2013  2012  2011  2010  2009  2008  2007  2006  2005  2004  2003  2002  2001 

10 декабря 2001
КНИЖНОЕ ОБОЗРЕНИЕ, 10.12.2001

ШТУЧНАЯ РАБОТА
Александр Ройфе

На потребительском рынке есть такое понятие - «ручная сборка». Товары, изготовленные вручную, всегда стоят дороже. Это и неудивительно, ведь сделаны они с той степенью надежности и эстетического совершенства, которая недо­стижима в условиях конвейера. Собранные руками мастера часы не будут спешить или отставать, к тому же прослужат вам дольше обычных. Вытканный руками мастерицы ковер не только сбережет тепло вашего дома, но и порадует глаз оригинальным узором...
То же самое происходит и в книжной отрасли. Конечно, львиную долю ассортимента составляет конвейерная продукция. С похвальной периодичностью типографии страны поставляют на рынок очередные 10 тысяч экземпляров очередного детективного... фантастического... любовного романа. И это замечательно! Вот только не надо удивляться, почему так быстро желтеет бумага и почему такой дурацкий рисунок на переплете. Себестоимость, господа! Для «конвейерной» книжки очень важно,- чтобы ее себестоимость была максимально низкой. Иначе более удачливый конкурент, который будет продавать свой товар на три рубля дешевле, оставит менее удачливого у разбитого корыта.

20 октября 2001
ПЕТЕРБУРГСКИЙ КНИЖНЫЙ ВЕСТНИК, № 24, октябрь 2001

НОВАЯ ЖИЗНЬ КНИГИ
Владимир Соболь

Сергей Борин - художественный редактор издательства «Vita Nova». Закончил Институт имени И.Е. Репина. Работал заведующим художественной редакцией в издательствах «Детская Литература», «Питер», «Комплект».
-  Я согласен с Латифом Казбсковым. В книжном деле по-прежнему работает множество случайных людей. Они пришли сюда в девяностых, когда книжный бизнес по прибыльности оказался рядом с торговлей оружием. В сущности, это книготорговцы, которые стали издавать книги, диктовать нам условия.
Мне-то повезло. Я прямо с институтской скамьи попал в окружение замечательных художников. Работал с Валерием Трауготом, Никитой Чарушиным. В конце восьмидесятых годов с Ленинградским Детгизом сотрудничали мастера экстракласса. Когда сдавали книгу, устраивали выставку иллюстраций: народ глядел, ахал и восхищался. А потом... Потом, в 91 году я уже только заполнял бланки расторжения договоров, встречался с художниками, возвращая оригиналы, извинялся, подписывал решения об оплате работы, сделанной, но не напечатанной.

18 октября 2001
КНИЖНОЕ ОБОЗРЕНИЕ, 18.10.2001

О ВЕРБЛЮДЕ В ИГОЛЬНОМ УШКЕ
Е.Г.

Коллеги, привыкшие, с моей нелегкой руки, любой позолоченный переплет встречать хихиканьем, перелистав эту книгу, недоуменно произносили: «А знаешь, мне нравится...»
Еще бы не нравилось.
Хотя вроде бы все формальные признаки безудержной новорусской щедрости здесь присутствуют - и корешок натуральной кожи, и позолота, и тяжеленная поскрипывающая мелованная бумага, и даже какие-то вовсе уж невиданные металлические уголки у переплета - но все это непривычно аккуратно сделанное и подозрительно неяркое, неброское. Даже обтянутые модным тисненым «Балакроном» крышки переплета кажутся не новыми, чуть потертыми и выгоревшими, как будто извлеченными из бабушкиного книжного шкафа. И эта интонация «добрых старых времен» задана во внешнем оформлении так основательно, что каким-то образом распространяется и на то, что внутри. А внутри, наоборот, сплошные эксперименты.
Во-первых, «московская» и «ерушалаимская» части романа напечатаны разными шрифтами на бумаге разного цвета и по-разному сверстаны: московская - на желтоватом фоне, шрифтом, стилизованным под машинописный, и с узкими полями - это «рукопись»; ерушалаимская - естественно, по контрасту, "книга", и книга подчеркнуто традиционная, спокойная, классическая - настоящая Книга, Роман в лучшем смысле этого слова.
Во-вторых, так резко, механически разделенные части вновь объединяются в одно безусловное целое иллюстрациями. Однозначно определить их жанр невозможно: следуя правилам причудливой стилистической игры, затеянной Булгаковым, художник Геннадий Калиновский постоянно переходит от злоехиднейшей карикатуры к самому возвышенному романтизму, от жесткого, лишь чуть подкрашенного рисунка царапающим пером - к нежнейшей, живописнейшей акварели. Большинство этих иллюстраций существует на отдельных разворотах, они не навязывают себя читателю - их можно и пропустить, но все же их присутствие в книге ощутимо, оно заставляет текст вибрировать, намекает на какие-то новые, еще не открытые возможности его прочтения.
Ну, и в-третьих, в книге есть еще масса всяких милых мелких книгоиздательских затей, вроде страницы выходных данных, оформленной в виде издательской спецификации. Почему бы и нет в конце концов? Все можно себе позволить, если знать, как это сделать. Даже позолоту. 

<     1     >